Эвридика-Аргентина ( о фильме "Почётный гражданин" Гастона Дюпра)
тушканчик
galina_guzhvina

Эвридика-Аргентина ( о фильме "Почётный гражданин" Гастона Дюпра)

Мы в своём национальном эгоцентризме редко об этом задумываемся, но ведь самой главной обиженкой нобелевским литературным комитетом по праву должна считаться Аргентина, вынесшая на плечах Борхеса и Кортасара целый континент из пампасов и кучильос в европейские литературные салоны, протолкнувшая в ряды нобелиатов двух чилийцев, одного колумбийца, одного перуанца, одного мексиканца - и по какому-то непонятному кульбиту судьбы оставшаяся после раздачи слонов ни с чем. Аргентина, единственное на материке не просто монорасовое, но ярко-белое государство (белое, разумеется, по принципу "кровь с молоком", ценой окончательного решения арауканского и мапучийского вопросов в рамках операции зачистки пустыни, возглавляемой генералом Аргентино Рока),

Read more...Collapse )


о "(М)ученике" Кирилла Серебрянникова)
тушканчик
galina_guzhvina

Мученик - не затравленник, что в адских кипит котлах (о "(М)ученике" Кирилла Серебрянникова)

Признаться, после "Елены" Звягинцева я воспряла духом, поспешно решив, что секрет производства кино экспортного без сервильности и самоуничижения профессионального нищего, в надежде на милостыньку сующего под нос господам свои нарисованные язвы и фальшивые культи - наконец в России раскрыт. "Елена" напоминала календарик-голограмму из нашего детства (посмотришь слева - Микки-Маус в штанишках горошками пляшет среди манхеттенских небоскрёбов, посмотришь справа - Чебурашка хлопает ушками в московском зоопарке) - совершенно внятно, отчётливо, выпукло, но совершенно по-разному, вплоть до переворачивания на сто восемьдесят градусов смысловых и символических доминант, смотрясь изнутри и извне любезного нашего Отечества, рассказывая, в зависимости от угла геополитического зрения, две отдельные и совершенно самодостаточные истории, но - в бытовых реалиях современной России, одновременно безошибочно узнаваемых и предельно близких европейским. Расчеловеченные в европейском восприятии тремя десятилетиями фестивальной чернухи русские возвращались из вторичной дикости помоек и чёрных дыр цивилизации во вразумительно западную городскую среду - с красивым городским центром и инфраструктурно адекватными, хоть и во всём благостными пригородами, с чуть более смуглыми, чем местные, мигрантами, занятыми на благоустройственных работах, с бассейнами, фитнес-клубами, кафешками и эмоционально и материально стерильными крематориями - и взаимодействовали со средой органично и совершенно в европейском понимании достоверно. Это был настоящий, но, к сожалению, мало кем у нас оценённый по достоинству имиджевый прорыв.

Достижения "Елены" оказались, увы, сожраны "Левиафаном", но популяризаторская находка Звягинцева прижилась, и корыстный, на ухваченный за хвост фестивальный тренд заточенный перенос европейской желто-газетной хроники происшествий в родные осины продолжило своё двусмысленное шествие по мастерским молодых российских талантов. "(М)ученик" по злободневной пьесе Мариуса фон Майенбурга, поставленный Серебренниковым театральным порядком в "Гоголь-центре", по сути сценически ничем совершенно не отличался от версий Национального Театра в Страсбурге, Шаубюнне в Берлине, "Единорога" в Лондоне. Подозреваю даже, что экранизация немецкой пиесы в декорациях именно Калининграда, с его не по-русски зубчатыми, плотно друг к другу жмущимися бордовокирпичными фасадами, спицами протыкающими бледное небо шпилями, свинцовыми волнами холодного, одному северу открытого моря, навязчивая фиксация камеры на красных учительских кедиках с правильным лейблом, оверсайзных девических футболках с огромными, "дизельными"  декоративными булавками, скейтах, скутерах, скайпах - всей этой наносной, не успевшей ещё врасти в нас и слиться с пейзажем, почвой и судьбой стилистике - преследовала целью именно максимальное встраивание в общеевропейский контекст.

Проблема в том, что надрывная, чрезмерно старательная мимикрия Серебренникова под своего там, где своим он не будет никогда, оставила его совершенно нечувствительным к полому стуку двойного дна, которое в кои-то веки имелось в оригинальной пьесе. Ведь речь у Майенбурга идёт о религиозной радикализации молодёжи вообще, а Библия как орудие психологического насилия и подавления выбрана им по принципу наибольшего добродушия представляемой ею религиозной конфессии. И правда - кому, в самом деле, хочется повторить судьбу Салмана Рушди или "Шарли Эбдо", критически цитируя ту книгу, которая первой и главной приходит любому современному европейцу на ум, когда речь заходит о религиозной нетерпимости, и неофитстве, и прозелитизме, и противодействии преподаванию антропогонии Дарвина, и гендерно раздельных бассейнах, и бесстыдном эмоциональном шантаже выученной беззащитностью в быту вкупе с леденящим кровь бесчувствием по отношению к "неверным"? Тем не менее, драматургический символизм имён у Майенбурга безошибочен: протагониста зовут Бенджамин, то есть младший, религиозно и исторический самый новый, витальный, пассионарный. Куда с ним тягаться усталому арийскому цивилизационному порядку с древним именем Эрика.

Эта буквальность транскрипции чужой социальной повестки, натягивание сложносочинённого вышиванья не органичных для нас проблем на родную канву - оставляет от качественного, в целом, фильма безотчётное ощущение выморочности, досады, холостого хода. Магия харизмы, которая тем действеннее, чем грубее и бесцеремоннее харизматик - завораживает лишь в основательно кастрированных политкорректностью обществах. Нам в нашей расхристанности манер и понятий осознать демонстрируемый всеми решительно персонажами пьесы кроличий паралич перед удушающей страстью самозаведённого фанатика - нет никакой возможности. Шкрабин наших можно упрекнуть в чём угодно, но не в растерянности перед наглой школотой и неумении поставить ее при необходимости на место, да так, чтобы впредь неповадно было. Сладкотелые кудрявые батюшки наши бывают грешны, но серое кардинальство, право слово, свойственно им в самую последнюю очередь. Да и юношеская молодая агрессия у нас от века энтропийна, а не тоталитарна. А потому мученик наш - никогда не праведник, мечтающий о грехах.

Read more...Collapse )

O фильме Татьяны Лиозновой "Карнавал"
тушканчик
galina_guzhvina

Где перемешан Париж и Памир (о фильме Татьяны Лиозновой "Карнавал")

Если взлянуть на этот поздний лиозновский шедевр свежим, не замыленным нежностями и мгновениями взглядом, то настойчиво шокирует в нём одно, всё остальное затмевающее, с треском и кровью рвущее самый забубённый, самый архетипичный и самый повсестранно обэкраненный шаблон: создатели фильма о витальной, гикающей, гэкающей, гакающей, но двадцатидюймовой бронёй чистейшей пробы наива обшитой провинциалочке, приехавшей жизнерадостно и непременно артисткой вешаться Москве на разжиревшую шею -

Read more...Collapse )

если без тебя.


I, Daniel Blake (Ken Loach)
тушканчик
galina_guzhvina

Беззащитность напоказ, боевитая ранимость (о фильме Кена Лоуча "Я, Дэниэл Блейк")

В европейском обывательском сознании очень быстро и прочно угнездился образ профессионального велферщика, социально примерно равный диккенсовски-гюголианскому образу профессионального нищего, но вызывающий куда меньше мизерикордий. Это нездорово жирное, вонючее, в растянутых трениках развалившееся перед футбольно орущим телеком существо, кариозно хрустящее чипсами и рыгающее пивасиком, почёсывая волосатое пузо под потной "алкоголичкой" и вставая с продавленного дивана лишь для того, чтоб заделать своей рыхло-коровистой спутнице жизни очередного дефективного младенца для повышения пособия по бедности

Read more...Collapse )

Машенька, ты здесь жила и пела, мне, жениху, ковёр ткала (о "Машеньке" Ю, Райзмана)
тушканчик
galina_guzhvina

Чистота сильнее соблазна. Та чистота, которая в русской культуре - будь то эмигрантски изысканная, ностальгией по не сбывшемуся в Левшино проникнутая проза,  жанровая, по-военному насмерть искренняя живопись, чёрно-белой наивной прелести кино - всегда по странности языковых совпадений воплощалась в нежно-девичьем имени Машеньки. Не у каждого жена Мария, а кому Бог даст - понять в смысле даст, чем наделил. Машеньку пушкинскую Цветаева презрительно называла "пустым местом всякой первой любви", понимая под пустотой незахламлённость

Read more...Collapse )


Имя этой теме - ... ! ("О любви" Бортко)
тушканчик
galina_guzhvina

Я давно подозревала, что недюжинный эротический запал отечественного кино исстари держался на безысходности уединений, на истошном некуда, если речь шла о пламенно желанных соитиях. На вздохах Светличного с Круглым на мучительно открытой взорам дружинников бульварной скамейке. На физиологическом, невыведенным гормоном отравленным озверении Лаврова, завтракающего в продуваемом всеми ветрами камском "поплавке" под глупо-ласковую болтовню Инны Гулая. На усталости от беготни по парадным Заставы Ильича несвежих после бессонно-бесцельной ночи Попова с Вертинской

Read more...Collapse )

Москва! Как много в этом звуке: и "эм", и "о", и "эс", и "ква"! (о фильме "Москва" Зельдовича)
тушканчик
galina_guzhvina

На излёте первого пореформенного десятилетия вдруг как-то резко, для всех самоочевидно выяснилось, что единственной социальной группой, приобретшей за советский период нечто, сближающее её с аристократией в европейском понимании, наследственной, кровной, не осинной, но апельсинной, оказались москвичи, сохранившие в вальяже своих перестрахованных судьбоносной географией квадратных метров тот самый талон на место у колонн - и знакомую продавщицу тёть Люсю в Елисеевском, а потому обойдённых необходимостью отращивать себе хищные когти и клыки, необходимые для выживания лимитным парвеню. Квадратные метры с видом на семь высоток - семь сестёр оголубили кровь, отбелили кость, утончили запястья и лодыжки, удлиннили лебедино шеи, выстроили предплечья и

Read more...Collapse )

Пальто ли повесить на гвоздик иль толстого тела тюфяк? (о "Маленькой жизни" Ханьи Янагихары)
тушканчик
galina_guzhvina

Человек, миром раздавленный, если силён - упраздняет мир, если же слаб - упраздняет себя в мире. Нормальных - распахнутых, беспечных, непосредственных и без задней мысли добрых отношений с миром у него уже не получится никогда. Мир должен это понимать и не давить маленького, навсегда и безнадёжно его калеча. Вот эта безнадёжность душевного увечья, цинизм и утробная правда идеи о том, что личность человеческую можно сломать, как механизм, что эпитет "порченый" относится не токмо к соблазнённой на сеновале деревенской девке, но к любому, кого "чтоб сразу не подох, не додушили, содрали брюки и бельё, запетушули" -

Read more...Collapse )


Fucking Berlin, Florian Gottschik
тушканчик
galina_guzhvina

Du bist so heiss wie ein Volcan (заметки о фильме "Fucking Berlin")

Рассказывая о работе над "Молодой и прекрасной", Франсуа Озон говорил: "Самое сложное в обозначении проблемы студенческой проституции в наше время - это нащупать ту грань, что отделяет норму от перверсии, а молодёжную культуру - от сексуальной эксплуатации. Поскольку орал, анал, садо-мазо, групповуха после полудюжины косячков, пьяный свальный грех с видеозаписью особо горячей клубнички на мобильный телефон, отключка нежной щёчкой, шёлковой кудряшкой в луже собственной блевотины - это всё сейчас рядовые, не вызывающие особых эмоций ни у участников, ни у зрителей элементы студенческого взросления. На этом фоне скромный, контрацептированный, окаймляющими душами стерилизованный акт, снабжённый передачей дензнаков, выглядит едва ли не как образец декорума и заботы о достоинстве всех в него вовлечённых"... И

Read more...Collapse )


В образе пышного грандифлора (о "Даме Пик" Лунгина)
тушканчик
galina_guzhvina
Классика самая забубённая порой отчаянно нуждается в том, чтоб от морщинистого лица её отлепили мушки, стёрли с него румяна, сняли бы с лысеющей головы её чепец с огненными лентами, а со старчески кривобокого тулова - фижмы, робу и корсет позднейших почтительных прочтений - и вгляделись бы в неё голую во всей её обработанной временем анатомии. Чтобы под ностальгической милотой бутафории времен, в которые "не было ни железных, ни шоссейных дорог, ни газового, ни стеаринового света, ни разочарованных юношей со стёклышками, ни милых дам-камелий, наивных времён масонских лож, мартинистов, тугендбунда Милорадовичей, Давыдовых, Пушкиных" проступила пульсирующая, потная, пористая плоть живой и узнаваемой нами по физиологической логике наитья жизни. Чтобы мы могли примерить на себя те страсти и те движения души и дать им свой гормонально-эмоциональный отклик, а не фальшиво-жеманные писки в душном воздухе теплиц, пахнущем пачульными духами книжных легкомысленных страниц. Read more...Collapse )Read more...Collapse )внешней среды, который делает жизни маленьких, на детерминизм традиционных добродетелей рассчитывающих людей окончательно невыносимой. "Ужасом, рассказанным светским тоном" называла Ахматова "Пиковую даму". А русский ужас, русский хоррор, архетип его - это всегда противу всех приличий долго зажившаяся старуха, сидящая бесцельно и злобно на мешке с деньгами и старческим своим безлюбым эгоизмом заедающая молодые жизни, подневольно или намеренно, из вызова судьбе, оказавшиеся в её орбите. И нет из этой орбиты иного выхода, как терпеть и угождать, и подставлять покорно шею под вампирьи старухины зубы, страстно ожидая её смерти - и дождавшись, превращаться с неумолимостью укушенного вампиром в такую же старуху. Потому что с осмелившимся бросить ей вызов, с пытающимся втереть ей шулерски очки наглым обаянием старуха поступит ещё безжалостней, выпив уже не кровь, но разум, толкнув под руку, чтоб убил, чтоб оступился, чтоб одёрнулся.
Российское довление старухи над сценической культурой, в эстрадном сегменте совершенно буквальное, с моськами и воспитанницами у ног и сменяющими друг друга недолгими германнами, - как нельзя лучше ложилось на пушкинскую канву молодого озлобления к не дающему жизни, воздуха, свободы, и денег, денег, денег старшему поколению, озлоблению, после Пушкина постепенно табуированному, но Пушкиным совершенно сочувственно санкционированному - и в "Скупом рыцаре", и в "Дубровском", и в "Пиковой даме". Однако сценарная команда Лунгина оказалась озлобленной более всего против не по чину возжелавшего Германна, опасного для плотно усевшихся на свои комфортабельных и наличностью текущих местах, а потому подлежащего по возможности скорейшей нейтрализации, стерилизации, утилизации и удалению голосового жала, а то ишь какой выискался - луну он разбивает своим тенором. Тайная недоброжелательность к молодым парвеню из спальных районов становится у Лунгина совершенно оправданной, совершенно легитимной, совершенно всеми уважаемыми людьми разделяемой, оттого и старуха у него стильна, кудрява и дымноглаза, и туалеты её алы и атласны, и жилище её антично, фонтанно, фрескостенно, и куклы её оживают, если ей того нужно. Эти старики в принципе не собираются уступать своих мест. Никаких "сегодня ты, а завтра - я!" Всегда будут только они.

?

Log in